оставшихся евреями, снова станут талмудистами — правда, большей частью умеренными.

Итак, Талмуд — еврейское зеркало. Только чуть-чуть кривое. Это совсем просто. Чтобы осознать эту простоту, достаточно познакомиться с парой-тройкой талмудических трактатов. Любых трактатов, ибо все они, в сущности, об одном и том же. Годится и разнородная подборка дискуссий, выбранных Яданом, хотя, разумеется, неповторимый «аромат» талмудической невнятицы в ней отсутствует — ибо любой перевод Талмуда, даже переложение на нынешний стандартный иврит, позволяющее опереться на синтаксис оригинала, изрядно разочаровывает. Чем именно — станет ясно чуть позже. В любом случае, при чтении «Запретного Талмуда» немедленно бросаются в глаза и метафизический, все покрывающий догматизм оригинальной талмудической культуры, и ее гиперактивность, и ее неимоверная заци-кленность на сексе, и ее мелочность, несомненно, заодно с обратной стороной — чуткостью и вниманием к деталям, и болезненное женоненавистничество, и удивительный замес ксенофобии на беспрерывной экспроприации чужих культур, и пренебрежение фактами, и уверенность в том, что если немного постараться — действительность, будь то бег небесных светил, человеческая биология или земная география, непременно выстроится по талмудической указке.

Несколько столетий тотальной талмудизации — начиная с XVII века почти все евреи мужского пола уже в трехлетнем возрасте начинали проходить талмудическую возгонку, причем самые одаренные из них оставались в талмудической колбе до конца дней, прочие же осваивали какое-либо ремесло, но ни в коем случае не получали иного, неталмудического образования — привели к тому, что талмудические формулы жестко преломились в еврейских сознании и быте, иногда с точностью до наоборот — зато всегда в легко опознаваемых конструкциях.

Поговорим, например, о сексе. Талмудическая одержимость сексом, помноженная на талмудическое же женоненавистничество, породила такие классические формулы, как «женский волос — мерзость», «взгляд мужчины не должен падать на женское лицо» или «не умножай бесед даже с собственной женой». Странновато, однако следует иметь в виду, что слово «мерзость» имеет в талмудическом контексте второе, по сути, центральное значение: «соблазн». Собственно, соблазн и есть мерзость, мерзость и есть соблазн. Неудивительно, что мужчины, воспитанные на талмудической диалектике, помешаны на сексе, а израильские публичные дома безбедно существуют за счет ортодоксальных праведников, беспрерывно искушаемых бесом. Эти же праведники отказываются от подавляющего большинства