рабочих мест ввиду их мерзостной соблазнительности — то есть из-за присутствия там женщин, тем более женщин, не покрывающих голову, кисти рук и щиколотки ног. В наших ортодоксальных районах давно уже пытаются ввести правило, запрещающее женщинам идти по той же стороне улицы, что и мужчины (увы, оно постоянно проваливается по топологическим соображениям); в ездящих там автобусах мужчинам и женщинам уже не разрешается не только сидеть вместе, но и входить через одну дверь. Сексуальное напряжение в Израиле и в зарубежных центрах ортодоксии столь густо, что его можно резать ножом. Оборотной стороной этого напряжения становится возникновение (лучше сказать, появление, исчезновение в неподходящие времена и непременное возобновление) изуверских женских сект, вроде недавней, прозванной журналистами «сектой мамы-талибан», членши которой изрядно шокируют своей внешностью прохожих на улицах Иерусалима, Бейт-Шемеша и Бней-Брака, а своим поведением — солдат и полицейских, охраняющих общественные объекты. Еврейские сектантки полагают, что чем больше слоев одежды на женщине, тем она праведнее; они носят десять-пятнадцать одежек одна на другой, пять-шесть толстых покрывал на голове, обливаются потом, отказываются иметь при себе документы, содержащие фотографии, и тем более предъявлять их солдатам, ибо фотография — это тоже мерзость-соблазн, избивают кнутом собственных детей и читают псалмы ежедневно по двадцать часов подряд — как загипнотизированные, как одержимые. Только очень наивные люди считают, что эти менады живут в мире с ортодоксальным истеблишментом. Разумеется, нет. Как и следует ожидать, они отвергают признанные мужские авторитеты, не подчиняются главам общин, самостоятельно толкуют первоисточники и прямо на глазах у изумленной публики создают новую-старую традицию амазонок-фундаменталисток, своего рода феминисток от ортодоксии.

Это далеко не все — за недостатком времени и пространства я лишь мазнул по сексуальной поверхности. Чуть более внимательное изучение предмета немедленно вскрывает совершенно неожиданные явления.

Талмуд преисполнен страха перед женской сексуальностью. Талмудическая культура отражает еще не завершившийся разрыв с матриархатом — с удивительнейшими социальными последствиями. Женщина в Талмуде — ни в коем случае не пассивное существо. Наоборот, она — чересчур активное существо. В частности, она не сексуальный объект. Она — сексуальный субъект, который очень даже следовало бы превратить в объект, только никак не получается.